6-летняя девочка почти каждую неделю в течение года оставляла хлеб на одной могиле: мать была уверена, что она просто кормит птиц, но когда узнала правду, пришла в настоящий ужас 
Когда год назад Анна похоронила мужа, ей казалось, что жизнь остановилась. Дом стал тихим, слишком большим для них двоих. Пятилетняя дочь часто спрашивала, когда папа вернётся, и Анна каждый раз с трудом подбирала слова. Но время шло, и у них появился новый, тяжёлый ритуал — каждое воскресенье они ходили на кладбище.
Они выходили рано утром. Анна брала маленький букет простых цветов, дочка шла рядом, держась за её руку. Дорога занимала минут двадцать: сначала тихая улица, потом аллея с высокими тополями, дальше старая металлическая ограда кладбища. Девочка почти всегда молчала, смотрела под ноги и крепко сжимала мамину ладонь.
Через несколько месяцев Анна заметила странность. Перед каждым выходом дочь обязательно брала со стола несколько кусочков хлеба. Если хлеба не было, она просила купить его в магазине. Анна сначала не придавала этому значения. Решила, что ребёнок просто хочет покормить птиц.
Но на кладбище она ни разу не видела ни голубей, ни воробьёв. Дочка аккуратно подходила не только к могиле отца, но и к соседней, старой, с потемневшим камнем и выцветшей фотографией. Она раскладывала корочки прямо на надгробии, ровно, как будто сервировала стол. Потом молча отходила.
Так продолжалось почти год.
Однажды Анна не выдержала. Когда дочь в очередной раз положила хлеб на тот камень, она тихо спросила:
— Доченька, ты для птиц оставляешь этот хлеб?
— Нет, — спокойно ответила девочка.
— А для кого тогда?
То, что сказала девочка, повергло мать в настоящий ужас 
Продолжение в первом комментарии 
Дочь посмотрела на фотографию на соседней могиле и сказала так просто, будто речь шла о чём-то обычном:
— Для бабушки. Она тогда была голодная.
Анна замерла.
Девочка рассказала, что в день похорон папы она увидела очень старую женщину. Та сидела на скамейке, бледная, и тихо просила у людей кусочек хлеба. Говорила, что весь день ничего не ела.
Никто не обращал на неё внимания. У девочки в руках тогда был кусочек хлеба, который мама дала ей перекусить. Она подошла и отдала его бабушке. Та взяла хлеб, улыбнулась и сказала спасибо.
— Я потом её больше не видела, — продолжала дочь. — А потом увидела её фотографию на этой могиле. И подумала, что она всё ещё голодная. Поэтому я приношу ей хлеб. Вдруг ей там нечего есть.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она вспомнила тот день похорон. Суету, людей, слёзы. Она не помнила никакой старой женщины. Не помнила, чтобы кто-то сидел и просил хлеб.
На выцветшей фотографии действительно была пожилая женщина. Дата смерти была такой же, как у мужа.
Анна смотрела на дочь и не знала, что сказать. Её пугала не сама история, а то, с какой уверенностью и спокойствием ребёнок говорил об этом. Как будто для неё это было самым естественным поступком.
С того дня Анна больше не задавала вопросов. Каждое воскресенье они продолжали идти той же дорогой. И девочка по-прежнему аккуратно раскладывала хлеб на старом камне.
