— Анечка, ты только не пугайся, — голос бабы Томы из сорок четвертой квартиры звучал приглушенно, словно она прижимала телефон к самым губам. — Тут свекровь твоя с дочкой и мужиком каким-то вашу дверь ломают. Я им говорю, мол, вы чего делаете, а Нина Павловна заявляет, что ключи потеряла, а им для Максимика мебель срочно забрать надо, пока ты на работе. Мужик этот уже с ломом стоит!
Пальцы Анны крепче сжали пластиковый корпус телефона. Ее личная, доставшаяся от бабушки двушка. Максим пришел туда три года назад с одним чемоданом. За это время Нина Павловна ни разу не упустила случая назвать эту жилплощадь «гнездышком нашего Максимика». Анна сносила эти комментарии молча ради сохранения иллюзии нормального брака, улыбалась на семейных застольях, когда свекровь по-хозяйски переставляла посуду на ее кухне или критиковала занавески.
Но взламывать дверь? Воровать мебель?
— Тетя Тома, никуда не уходите. Глазок не закрывайте, смотрите, что они выносят, — голос Анны звучал холодно и расчетливо.
Она сбросила вызов. Любая другая на ее месте, наверное, с криками и слезами бросилась бы умолять, ругаться, отвоевывать свое имущество. Но Анна не стала этого делать. Она открыла клавиатуру и уверенно набрала номер полиции.
— Дежурная часть, слушаю.
— Здравствуйте. По адресу улица Строителей, дом пятнадцать, квартира сорок два прямо сейчас происходит незаконное проникновение в жилище. Группа лиц выламывает замок. Я собственник, нахожусь на работе. Соседка всё видит. Пожалуйста, пришлите наряд.
Девушка-диспетчер быстро уточнила данные, велела Анне направляться домой, но в конфликт с преступниками не вступать.
Анна накинула пальто, бросила начальнику отдела короткое объяснение по семейным обстоятельствам и вызвала машину через приложение. Пока автомобиль пробирался через дневные пробки, в голове крутились мысли. Для кого они забирают мебель? Для Оксанки? Та недавно взяла ипотеку в голых стенах, жаловалась, что спать не на чем. А Максим? Знал ли он об этом? Если знал и позволил матери грабить собственную жену — это конец всему.
Когда машина свернула во двор, Анна увидела у своего подъезда полицейский автомобиль с включенным проблесковым маячком и припаркованную рядом старенькую грузовую газель. У подъездной двери стоял, нервно куря, Оксанкин муж Олег. Увидев Анну, он поперхнулся дымом и отступил на шаг.
Анна молча прошла мимо него в подъезд. Дверь ее квартиры была распахнута настежь. Верхний замок висел на честном слове, вывернутый с куском дерева. В коридоре стоял густой запах чужого пота и дешевого парфюма свекрови.
Картина внутри напоминала дурной спектакль. Посреди большой комнаты застрял огромный, дорогущий бежевый диван, который Анна покупала на свои отпускные. Нина Павловна вцепилась в обивку мертвой хваткой, пытаясь сдвинуть махину с места. Рядом стоял участковый, мужчина средних лет с усталым лицом, и что-то писал в планшет. Молодой сержант преграждал выход из комнаты Оксане, которая прижимала к груди чужую кофемашину.
— Уберите от меня свои руки! — кричала свекровь, не желая отпускать диван. — Это квартира моего сына! Я имею полное право забрать его вещи! Оксаночке нужнее, а эта мышь себе еще купит! Я сейчас на вас жалобу напишу!
— Добрый день, — громко произнесла Анна, переступая через обломки дверного косяка. — Я вызывала наряд. Это моя квартира.
Нина Павловна резко обернулась. Ее лицо исказилось от злости.
— Явилась! Мужа обобрала, а теперь полицию на родную мать натравливаешь?! Максим всё покупал! Забирай, Оксана, коробку, мы свое берем!
— Документы на квартиру есть? — обратился участковый к Анне, не обращая внимания на крики.
Анна открыла приложение на смартфоне и вывела на экран электронную выписку, предварительно показав паспорт. Участковый внимательно сверил данные и кивнул.
— Гражданка, квартира принадлежит Смирновой Анне Николаевне единолично, — сухо произнес полицейский. — Вы совершили незаконное проникновение в чужое жилище. Пройдемте в машину.
И тут Нина Павловна окончательно потеряла контроль. Бросив диван, она с кулаками кинулась на невестку, пытаясь ударить ее по лицу и выбить телефон.
— Ах ты дрянь! — ревела женщина.
Сержант среагировал мгновенно. Перехватив руку нападавшей, он ловко завел ее за спину. Раздался сухой металлический щелчок. На запястьях свекрови застегнулись наручники.
— Нападение на сотрудника при исполнении и хулиганство, — буднично констатировал участковый, убирая планшет. — Кофемашину поставьте на пол, девушка. И на выход. Олег Владимирович, вас у подъезда это тоже касается. Соучастие.
То, что происходило дальше, Анна наблюдала словно со стороны. Оксана тихо плакала, размазывая тушь, Нина Павловна сначала пыталась давить на жалость, просила таблетку, потом снова срывалась на проклятия. В итоге всю троицу вывели и усадили в патрульную машину. Анне пришлось ехать следом в отделение для дачи показаний.
В дежурной части пахло старой бумагой и хлоркой. Анна сидела в кабинете дознавателя, монотонно диктуя список поврежденного имущества. Дверь в коридор была приоткрыта. Нина Павловна сидела на жесткой деревянной скамейке, пристегнутая наручником к металлическому подлокотнику. Вид у нее был совершенно раздавленный.
Дверь с улицы распахнулась через полчаса. В отделение влетел запыхавшийся Максим. Увидев мать на скамейке, он бросился к ней.
— Мама! Что случилось? Мне Оксана позвонила, несла какой-то бред про тюрьму!
— Сыночек! Змея твоя нас посадить хочет! За какой-то паршивый диван под статью подводит! Спаси нас, Максимка!
Максим завертел головой. Увидев Анну, выходящую из кабинета следователя, он в три шага преодолел расстояние между ними.
— Аня, ты совсем с ума сошла?! Какая полиция? Мы же хотели сделать тебе сюрприз, перестановку затеяли… Мама просто ошиблась, не так всё поняла! Заявление забери немедленно!
Анна смотрела в глаза мужу и понимала, насколько жалко он выглядит. Он всё знал. Он позволил своей родне прийти в ее дом и взять то, что им приглянулось, а теперь пытался выкрутиться с помощью нелепой лжи про сюрприз.
Она брезгливо отступила на шаг.
— Сюрприз? С ломом и вырванным дверным косяком? Заявление я забирать не буду. Ущерб за взлом будете возмещать через суд.
— Аня, не дури! Это просто вещи! Мама хотела как лучше. Мы одна семья! Я куплю тебе новый диван! Прекрати позорить нас!
— Нас больше нет, — Анна произнесла это просто и спокойно. — Я вызываю мастера, чтобы поставить временную металлическую дверь. У тебя есть ровно два часа, чтобы приехать и собрать свои рубашки. Не успеешь — выставлю всё на лестничную клетку.
Она развернулась и пошла к выходу. В спину ей неслись проклятия свекрови и растерянное бормотание пока еще законного мужа. Но Анне было всё равно.
Через час она вернулась домой. Рабочие из экстренной службы уже заканчивали приваривать крепкую временную дверь. В большой комнате творился хаос: Максим лихорадочно кидал в чемоданы свои вещи, бритвенные принадлежности, какие-то провода. Он злился, периодически бормотал про жестокость и отсутствие женской мудрости, но Анна не обращала внимания. Она стояла у окна, скрестив руки на груди, просто ожидая, когда этот человек исчезнет из ее жизни навсегда.
В этот момент в открытый дверной проем заглянула молодая светловолосая девушка. Одной рукой она толкала перед собой детскую коляску, а в другой держала пухлую дорожную сумку.
— Максим? — растерянно произнесла гостья, оглядывая раскуроченный косяк, суровых сварщиков в коридоре и чужую женщину у окна. — А Нина Павловна сказала, что мы прямо сегодня переезжаем в твою пустую квартиру. А где бежевый диван? Мне же ребенка кормить неудобно будет…
Максим замер с носками в руках. Вся краска разом сошла с его лица, оставив лишь серый, испуганный оттенок.
Анна медленно перевела взгляд с мужа на коляску, потом на девушку, и вдруг искренне, от души рассмеялась. Так вот для кого заботливая мама с таким рвением обустраивала гнездышко и пыталась вывезти мебель. Оксанка была просто предлогом.
— Проходи, милая, — с легкой улыбкой произнесла Анна, указывая на обомлевшего предателя. — Забирай свое сокровище целиком, вместе с чемоданами. Только дивана не будет. Диван теперь проходит по делу как вещественное доказательство.
